26 Май 2019

00:00:00 (GMT+5)

Ташкент +14,4 °C

Колумнистика
12 Апр  2019 5135

О космосе, учителях и книголюбах

Глава государства Шавкат Мирзиёев на пресс-конференции по итогам октябрьского государственного визита Президента России Владимира Путина подробно рассказал о достигнутых взаимовыгодных договоренностях по дальнейшему развитию экономики, науки, техники, культуры, образования, туризма, спорта и других сфер. Говоря об укреплении дружбы и сотрудничества между государствами, лидер нашей страны упомянул о том, что в скором будущем в космос может полететь и гражданин Узбекистана.

Эти слова глубоко запали в душу соотечественников. Мы все, конечно же, ждем столь знакового события. Когда наступит такой день, представляю интерес собратьев-журналистов. Что и как писать, снимать, интервьюировать? Здесь могут пригодиться статьи о первых и последующих космонавтах, которые готовил, например, известный публицист и писатель Анатолий Аграновский.

Cразу вспоминается его очерк "Как я был первым" о Германе Титове. Спецкор центральной газеты "Известия", знавший о дате и времени его полета, приехал в село Полковниково заранее, еще до сообщений радио, сделавших этот уголок Алтая всемирно известным. Там учился будущий космонавт, а в бывшей школе ныне действует мемориальный музей. После сообщения радио, как явствует из материала, "все смешалось в доме Титовых, все заговорили разом, мать заплакала, отец утешал ее, запахло валерианкой". Один за другим прибегали журналисты. Степень информированности была прямо пропорциональна удаленности органов печати от села: москвичи явились первыми, потом остальные. "И только на следующий день, когда родителей космонавта повезли на аэродром, чтобы отправить в столицу, тогда только примчались двое из районной газеты. Титовых они все-таки догнали, из машины извлекли (- Ну что ж ты! Снимай скорей! - Пленка кончилась...)" Все это рассказано подробно, увлекательно.

Но у публициста оказалось и другое, не менее важное задание. На следующее утро должен был встретиться с человеком, которого, он знал, будет трудно понять. Пришел к тому рано и представился: "Аграновский, спецкор "Известий".

"Что-то шевельнулось в его глазах, и я понял: знает меня. Читал или слышал. Я сказал:

- Меня интересует Топоров. Вы ведь, кажется, были с ним знакомы?

- Позвольте… - сказал он. - Это вы писали о Топорове? В "Известиях" …да, в тысяча девятьсот тридцатом году.

- В двадцать восьмом, - сказал я.

- Плохая была статья, - сказал он. - Вредная.

В 1928 году мне было шесть лет. Но статья была, это точно. Вернее, фельетон… И подпись под ним стояла: "А. Аграновский", - я уже привык, меня и раньше путали с отцом". Когда Аграновский-старший приехал в глухую алтайскую деревушку и вошел в одну из изб, девочка по имени Глафира читала книжку - Генриха Ибсена. А старик, хозяин избы, приметив, как это удивило гостя, сказал: "Поживи у нас, не то узнаешь". Корреспондент увидел чудо - в коммуне "Майское утро" старики, старухи и молодые каждый вечер идут в клуб, читают Толстого, Тургенева, Лескова, многих писателей. "Весь Гоголь, весь Чехов, весь Островский!" Еще ряд новых имен: Есенин, Катаев, Леонов, Шишков… Все это успели за восемь лет, изо дня в день. "Мольер, Ибсен, Гюго, Гейне, Мопассан, Гауптман, Метерлинк… Пиши, пиши еще!"

Они не только читали книги, но и обсуждали их, выносили приговоры ("Эта книга нужна деревне?"). А их учитель Топоров, затеявший это, записывал суждения и на их основе сос­тавил впоследствии удивительную книгу "Крестьяне о писателях" с предисловием Абрама Аграновского, выдержавшую несколько переизданий. Собственно, спецкор приехал за пять тысяч километров от Москвы защитить Адриана Митрофановича Топорова от завистливых, невежественных людей, устроивших травлю. В статье "Генрих Гейне и Глафира" он с восхищением пишет о заядлых книголюбах, беспощадных критиках, "Белинских в лаптях" и их одержимом учителе, с возмущением - о его врагах.

Спустя тридцать четыре года Агранов­ский-сын, тоже спецкор, оказался перед главным гонителем Топорова - настороженным, усохшим и тяжело опирающимся на палку (из этических соображений не названы его имя и фамилия). Глухая деревушка стала с тех пор селом Полковниково, а родители космонавта Титова рассказали всем о Топорове: он их учил и вывел в люди.

"- Жив, говорите, Адриан Митрофанович... Ай-яй-яй! Может, он и исправился... Но статейкой вашей вы, товарищ Аграновский, нам, старым борцам, плюнули в душу, да. Вся эта топоровщина...

Господи, сколько уж лет минуло, старики оба, а нет предела вражде, весь он пропитан старой злобой и продолжает обличать", - удивляется публицист, а в ответ на его просьбу привести факты собеседник надолго задумывается. "Факты. Какие еще факты? Топоров, он умело маскировался… Я тогда работал в Косихе, заведовал школой… И мне предложили быть внештатным инспектором… Вызывают однажды и говорят: "Как смотришь, поехать в школу "Майского утра"? Есть сигналы оттуда… Понимаешь, надо. Есть там учитель… Присмотрись, собери материал, что плохого о нем говорят и прочее".

Вот некоторые собранные им "факты": Топоров высоко себя ставил, был чересчур гордым и самомнительным, за руку здоровался с немногими… Молоко пил только от своей коровы... Вот вам его моральный облик... Вот эта книга Топорова - в ней ведь бедняцкой прослойки, можно считать, нет. Вот он затаившийся враг, а поймать трудно".

Все это для гонителя серьезно, для читателя - смешно. Отец космонавта Степан Титов скажет потом о врагах Топорова: "Зависть, думаете? А умеют ли они завидовать? Это ведь тоже сильное чувство. Чтобы завидовать, надо хотя бы понимать величие того, чему завидуешь. Нет, это хуже зависти. Это желание извести, растоптать все, что лучше, умнее, выше тебя... Как они только живут на свете?"

Последний совет ветхого старика-гонителя был таков: "Но если сейчас появится опять про Топорова, да еще в похвалу, то это для нас, старых борцов, будет оскорбление. Лучше вы не пишите".

- Нет, - сказал я ему. - О Топорове писать будут, обязательно будут. Вы слышали по радио: в космосе был Герман Титов. А он из той самой деревни, из "Майского утра". И родители его при мне сказали журналистам, что всем лучшим, что есть в них, они обязаны своему первому учителю - Топорову. Так что ничем не могу вам помочь: будут теперь о Топорове писать".

После долгого молчания тот сказал: "Я ведь тогда письмо к вам написал… дал оценку, с точки зрения обостренной классовой борьбы… А ответ был несерьезный... Дескать, вы беретесь судить о Топорове, который на десять голов выше вас, а в вашем письме, письме учителя, шесть грамматических ошибок. И все. И подпись: А. Аграновский".

Как и начало, конец статьи вышел интересным: "...Много раз меня путали с отцом: у нас ведь имена начинаются с одной буквы… - Вы знаете, статью о Топорове писал не я, - сказал я этому человеку. - Статью писал мой отец. И письмо вам писал мой отец. Но я написал бы то же самое. Слово в слово".

Кстати, Адриан Топоров прожил долгую жизнь, до конца которой живо интересовался литературой, иногда выступал со статьями в печати и написал не одну книгу, включая автобиографическую "Я - учитель". Анатолий Аграновский редактировал ее и помог с изданием.

И в описанном случае, и в работе в целом журналист всегда следовал за фактами. Так делают не все. В некоторые в общем неплохо написанные материалы о космонавтах, других людях и событиях, к сожалению, иногда вкрадываются неправдивые детали, домыслы, слухи. Словно ложка дегтя в бочке меда. В этом смысле нелишне вспомнить слова-предостережения Аграновского: "Природа не терпит пустоты. Пустыри зарастают. Преимущественно сорняками. Всякое отсутствие информации восполняется слухами. Слухов, полезных нам, не бывает. Слухи бывают только вредными". И это еще один важный урок, преподанный видным публицистом.

Сайди Умиров.

Заслуженный наставник молодежи Узбекистана,

кандидат филологических наук, доцент УзГУМЯ.

Опубликовано в газете "Правда Востока" № 73 (29036) от 12 апреля 2019 года.

 

Нажмите на кнопку ниже, чтобы прослушать текст Powered by GSpeech